Войдя в ателье, глаза мои, — невольно подчиняясь какой-то внутренней силе — не отрываются от его новейшей картины. Мне показалось, что нахожусь в объятии атмосферы мира муз. Этому впечатлению, бесспорно, благоприятствовало еще одно обстоятельство. На холсте раскрылся передо мной один из трагических моментов нашего прошлого: расправа с виноградовскими партизанами. Они стояли насмерть, но сейчас были беспомощными перед своими палачами. А ведь свобода была уже такой близкой. Может, они уже слыхали канонаду советских пушек, все же не могли дождаться большего момента.

Случайно ли то, что этот одаренный мастер Закарпатской школы живописи, чья кисть созрела в советскую эпоху, Володимир Микита, взялся именно за эту тематику?

Долго вынашивал эту тему. Изучал литературу. Познакомился с родственниками героев, живущими еще и сегодня. Подружился — образно говоря — с ними. Только после того, как почувствовал, что набрал достаточно сил к решению темы, коснулся кистью палитры и холста.

Так поступал он и тогда, когда писал портрет вишковских кукурузоводов. Выходил на поле вместе с Каройом Штовком, больше недели провел с героями своих картин на работе, только после этого стал писать. В результате этого на его картинах тема выражена в философском аспекте. Нужна глубина чувств, мыслей для того, чтобы в одной картине мог сконцентрировать гному о простых людях нашего общества — о старом чабане, о садоводе или рыбаке.

— Перед тем, как я написал картину об этом чабане , побывал не в одной отаре нашей области, — посвящает нас  в секреты своего творчества. — Во мне уже вырисовывались фигура чабана. Но очень много пришлось еще работать, пока и встретил его и на холсте.

Его садовник — достаточно выглянуть, видно по нем — все знает о большом искусстве обрезки деревьев. В то же время по садовнику видно, что он перенес не одну невзгоду жизни. Какими средствами добывается такого эффекта художник? Краски его палитры скромны, нацелены на главную тему. Эта сдержанность пополняется осмысленной, четкой композицией. Так, лицо, взгляд «Старого рыбака» повествуют нам о многом — о жизни, о борьбе, об ураганах на море, но и о том, что возвратившись домой своими натруженными мозолистыми руками нежно погладит головку своего внука. Да, все это ощущается при виде его картин. Но все это не значит, что, стоя у его картин не возникает необходимость обдумать, осмыслить всю глубину поднятых им проблем, не побуждают в зрителе новые мысли.

Построение, композиция каждой его картины своеобразная, в каждом его труде найдено наиболее подходящее решение, но оно иное, чем в его предыдущих картинах.  Каждый его труд отражает свойственный только ему стиль. Требовательности к себе он научился еще в ранней юности своей  ото Бейлы Эрдели, который вместе с Татьяной Яблонской, народным художником УССР, помогали формироваться молодому таланту. Но, как признает Микита, очень внимательно следили за тем, дабы не навязывать ему свой собственный стиль.

— Природа — носитель гармонии, — пояснил ему его учитель. — Но на картине отражена только часть этой природы. Так вот, в этой небольшой частице должна быть отражена вся гармоничность природы.

Если бегло взглянуть на краткий, но богатый на труды жизненный путь Микиты, можно констатировать, что он неуклонно поднимается. Его приняли сразу на 3-й курс художественного училища. Но трудности все-таки встречались и в его жизни. Но все это было в его пользу, понял цену настоящего искусства.

Постепенно стал одним из оригинальных художников области, с чьими трудами мы уже встречались как на областных, так и на республиканских, а то и всесоюзных выставках. Он относится к тому небольшому кругу художников, которых пленила фигуративная живопись.

Правда, дар художника не этим масштабен, но эта дорога дала ему возможность, чтобы приблизиться к людям, ближе ознакомится со всеми сложными составными современной жизни. Так и познали его зрители, как преданного делу художника.

 

У него есть смелость. Пробивает новые тропы. Больше того, — это считает для себя обязательным. Подтверждением этому может служить портрет общеизвестного в области невролога Снегурского. Вокруг этого портрета разгорелись не раз страстные споры, но неоспоримым достоинством портрета есть оригинальность техники, тональности и композиции. Ограничившись несколькими цветами, строгость формы подсказывала ему, чтобы освободиться от всех излишеств на картине.        

Его «Басник» пришел прямо из горного села, чтобы раскрыть перед нами богатства поэзии народа.

Трогательно лиричен Володимир Микита. По жизненному лиричен. Его труд «К солнцу» — лучший пример этому. Краски его палитры нежны, художник сдержанными, скромными средствами добивается большего эффекта. Сюда можно отнести и «Литовское озеро», « У реки в Невицком» и др. Эти картины отражают наше отношение к внешнему миру. Художник не безразличен ни к малейшей детали. В нем живет какое-то беспокойствие. Это он выражает свойственной только ему техникой. Эту его манеру я заприметил впервые на картине «Зимой». Свои картины он пишет красками, разведенными на восковой эмульсии. Этим он добивается определенной вибрации тонов. Картина его оживает, его фигуры вот-вот сдвинутся с места.

Москвичи, как говорят, были в восторге от его картины «Сенокос», которую приобрели для своей картинной галереи. Интересно отметить, что художники очень часто возвращаются к этой теме, самой древней профессии, которую глаза художника приближают к сегодняшнему дню. Подтверждением этому служит и эта картина. Но рядом с ним можно поставить и «Уборку картофеля», «обед на поле» и др. его произведения. Нет спора — художник свои живые фигуры размещает в отлично построенном просторе.

Микита — многогранный художник. Об этом убеждает нас и его картина «Дети», в которой он старается проникнуть в мир наивного искусства. Здесь его краски очень сдержанны, вроде пианиссимо в музыке.

Все его творчество подтверждает : художник день ото дня ищет новые формы изображения. Только так может избежать манерность, повторение самого себя. Это большая добродетель фигуративного художника. Раскрывает перед нами мир во всем своем богатстве красок и формы.           

 Статья журналиста Ласло Сенеша